Мне думается – реальнее другой образ. Море, в которое впадают реки, речки и ручьи. Таким, вероятно, и был в итоге своей истории великий, могучий, имперский латинский язык. Выработавший терпимость ко всем диалектным нормам. Он, в частности, признавал всевозможные стечения согласных и не превращал их в долгие, как это делалось в итальянском и, смею думать, в древнеитальянском произношении.

Большинство форм с долгими согласными в латинский попали из «древнеитальянского». Целенаправленное исследование в указанном направлении способно будет, уверен, избавить необычный термин от кавычек.

Море, над которым взошло незакатное солнышко – это и есть золотая латынь.

…Название быка сохраняется в основе производных глаголов: mūgio – мычать (лат.), mûhen – «мычать» (ср. — в. — н.). В эту группу слависты включают и распространённый в южнославянских глагол mucati – «мычать». Но не присоединяют сюда же bukti – «мычать» (лит.), bugad – «мычание» (кимр.). И даже словенское bukati - «мычать», boukati – «мычать» (чеш.). Поразительно, что ни один этимолог не увидел родственности

buk (byk) с основой глагола mukati. И тем более – būro – «мычать» (норв.), buriud (др. — ирл.), baüruó (лтш.), möröh (монг.)…

Фасмер подозревает, что литовское слово bukti – «мычать» родственно славянскому «бык». Он опирается на параллелизм корня ст.чеш. búkati, bуkati – «мычать» и byk – «бык».

Но при этом предполагает различные пути образования слова «бык» в разных славянских наречиях.